АРКАИМ:
байки, легенды, предания
arkaim-a.ru
АРКАИМ, ЧЕЛЯБИНСКАЯ ОБЛАСТЬ. АРКАИМ МЕСТО СИЛЫ. ГОРЫ АРКАИМА. АРКАИМ ФОТО. ARKAIM
Экскурсии
БЛМПС
Об Аркаиме
О сущностях
О горах
О всякой-всячине
Фотогалерея
Гостевая
Контакты
Александровский
Главная >> Учёные взгляды >> СИНТАШТИНСКАЯ ЭКСПАНСИЯ ЭПОХИ «БРОНЗЫ» ГАРНИЗОННЫЕ ФОРТЫ ДРЕВНЕГО УРАЛА
СИНТАШТИНСКАЯ ЭКСПАНСИЯ ЭПОХИ «БРОНЗЫ» ГАРНИЗОННЫЕ ФОРТЫ ДРЕВНЕГО УРАЛА

-Ульчицкий Олег Александрович, доцент, кандидат архитектуры, зав. кафедрой архитектуры ФГБОУ ВПО "МГТУ" (Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Магнитогорский государственный технический университет им. Г.И. Носова")

 

В статье, я решил не углубляться в «научные дебри» анализа и синтеза, а попытался последовательно изложить основной ход исследования, в котором, рассматривались три основные проблемы, более 40 лет, волнующие разного сорта ученых. И судя по всему, ответов на эти вопросы пока так и не найдено.

Более подробно с исследованием можно будет ознакомиться в готовящейся к изданию монографии «Южно-Уральский оазис ранней дург-архитектуры»

 

Вопрос №1. Определение принадлежности укрепленных поселений Древнего Урала эпохи «бронзы». Почему эти объекты появились именно на территории Южного Урала и кто их создал?

Вопрос №2. Типологическая принадлежность укрепленных поселений на Урале. Все-таки что они собой представляли: протогорода, крепости, городища, древнии обсерватории, храмы-святилища, конюшни или что-то другое? Этому вопросу уделено особое внимание в исследовании.

Вопрос №3. «Проектабельность» укрепленных поселений древнего Урала: как древние зодчие смогли создать эти сооружения без «циркуля и линейки», не имея письменности и представлений о классической геометрии, а так же не оставив никаких видимых документов и следов процесса разметки и строительства поселений?

I

В исследовании были рассмотрены только общепризнанные и возможные теории и гипотезы, дополняющие, и объясняющие некоторые историографические особенности и предпосылки к сравнительному анализу и поиску аналогов в архитектуре.

В период с 1969 по 2007 гг. было найдено и зафиксировано множество укрепленных поселений на Южном Урале, наиболее известное среди них – Аркаим. Этнографически, свое название это поселение получило благодаря месту расположения вблизи горного хребта и долины.

Территория распространения укрепленных поселений – «протогородов» получила условное название «Страна городов» [14].

Уральская «Страна городов» охватывает богатый и разнообразный ландшафтный район - от предгорий долин Урала до равнин западной Сибири. В ее основе лежит комплексное территориальное образование, т.е. целостная связь поселений, что достаточно типично для различных типов древних жилых образований.

На сегодняшний день выявлено более 20 укрепленных поселений: Аландское, Андреевское, Аркаим, Бахта, Берсуат (Ягодный Дол), Журумбай, Исиней, Камысты, Кизильское, Коноплянка, Куйсак, Ольгино (Каменный Амбар), Кизил-Чилик, Родники, Сарым-Саклы, Синташта, Синташта II, Степное, Устье, Черноречье III, Чекатай, Шикуртау [3, С. 88]; Улак, Селек [25]. Итого, на момент исследования, обнаружены руины 24 укрепленных поселений на обособленных площадках, принадлежащих к синташтинско-петровской культуре [15].

Основные факторы, повлиявшие на возникновение, развитие и упадок южно-уральских протогородов (по материалам дисс. исследования [26]):

1. Наличие доступных для добычи примитивными способами, залежей медной руды, которая располагалась у поверхности земли. Этому свидетельствует найденный археологами рудник «Воровская яма»[1], из которого во времена протогородов было добыто около 6 тыс. тонн руды, из которой извлечено около 10 тонн меди. В прочем, данные постоянно пересматриваются и уточняются. Возле рудника «Воровская яма», в 5-10 км, располагались протогорода Куйсак и Сарым-Саклы, Бахта и Шикуртау, которые, очевидно, являлись «производственными центрами» - поселениями ремесленников перерабатывающих эту руду. Вероятно, появление такой системы протогородов  – «очагов металлургии», их развитие и исчезновение определенной структуры поселений, связано с развитием металлургического производства, которое функционировало внутри поселения как общинное или «семейное» (позже сделан вывод о гарнизонных формах расселения,  которые в целом не противоречат «семейному» типу). Возможно, этот фактор, от части, повлиял на формирование планировочной структуры укрепленных поселений.

2. «Географическая среда»[2] региона, ее особенности в эпоху «Средней бронзы» на Урале так же повлияли на формирование структуры поселений. По свидетельствам археологов, геологов и почвоведов [19, 12] на территории Южного Урала 3-2,5 тыс. лет назад был более развит лесостепной ландшафт, спустя сотни лет местность преобразовалась в степь. В основе всех укрепленных поселений использовалась древесина, она была в основе конструктивного заполнения (по приблизительным подсчетам строительного объема, требовалось около 5 тыс. м3 древесины чтобы «срубить» один протогород средней площадью 17 тыс. кв. м), дерево так же использовалось для постройки домов в неукрепленных поселениях аборигенов, погребальных сооружениях и как основной топливный ресурс. Другой немаловажный земельный ресурс – это плодородные почвы, которые в основном использовались в большей степени для скотоводства и менее активно для земледелия. Богатые кормами земли, вероятно, позволяли синташтинско-петровскому обществу налаживать экономические отношения с кочевниками и местными коренными племенами. Такая система взаимодействия кочевых и оседлых племен была достаточно традиционна для архаичных территориальных образований, проявлялась как симбиоз кочевых (или полукочевых) и оседлых поселений. И только благодаря такому взаимодействию возникла существовавшая взаимосвязь: рудник - протогород - неукрепленные поселения. Неукрепленные поселения так же могли выполняли функции скотоводческих ферм центров лесозаготовки, т.к. располагались в основном по берегам рек и могли осуществлять сплав древесины практически к любой «стройплощадке» в поймах рек.

Каждому укрепленному поселению, присущ комплекс планировочных, конструктивных, функциональных приемов, а так же концентрация вокруг них культово-погребальных комплексов и неукрепленных поселений. Площадь одного протогорода в пределах оборонительных стен составляла от 8 (Исиней) до 34 тыс. кв. м (Черноречье) [8]. Протогород мог нести функцию территориального центра, в этом он очень напоминал раннесредневековые укрепленные цитадели в городах Средней Азии и Ирана – акр, кале [22, С. 264, 268], или древнейшие европейские крепости типа Старого Сарума (Old Sarum) [27]. На Урале такие центры фиксируются  приблизительно в радиусе 20-40 км друг от друга и расположены преимущественно у берегов рек, чаще в поймах [21].

Несмотря на то, что укрепленные поселения строились по единому подобию, которое прослеживается в их планировочной структуре, выделяются три основных слоя развития и упадка на 150-200-летний период их существования [по Г.Б. Здановичу]: раннесинташтинский, «классический» синташтинский и петровский, а так же их последующее влияние или взаимовлияние на поселения, сконцентрированные на территории современного Казахстана и Средней Азии.

Петровское освоение территорий «Страны городов» предопределило упадок синташтинских традиций в фортификационном строительстве, впрочем, столь же спонтанное, как и их возникновение. У т.н. «петровской культуры», крепостное строительство шло на спад. Приемы организации укрепленного поселения постепенно были утрачены или вытеснены распространенными в Сибири и северном  Казахстане прямоугольными в плане поселениями с примитивной фортификацией, а впоследствии,  перестали существовать как укрепленные поселения.

По мнению Г.Б. Здановича, возможно, в мифологии это место зафиксировано как  древнейший арийский простор, «Арианам-вайджа» или «Ариаварта». Что по нашему мнению, представлено уже более поздними поселениями на территории Древнего Хорезма в Средней Азии в I тыс. до н.э.

Тесная связь между отдельными укрепленными поселениями в пределах «Страны городов», создавала условия для информационного взаимодействия между ними, этому способствовали относительно ровные лесостепные ландшафты, небольшие расстояния между укрепленными и не укрепленными поселениями, наличие транспорта в виде конных колесниц, и, возможно другого гужевого транспорта типа повозок, которые по данным археологии были найдены исключительно на археологических площадках (в курганах) синташтинского периода [9].

Опираясь на демографические подсчеты, в основу которых положены площади и структура жилых сооружений, можно констатировать достаточно высокую плотность населения протогородов – от 2 до 4 тысяч человек (по данным археологии) [17]. Т.о. вместимость одного жилища протогорода составляла до 30-40 человек или 6-8 семей.

Многослойность укрепленных поселений, подтверждена археологическими данными и материалами дешифровки аэрофотоснимков [21]. Такая трансформация формы их планов, прежде всего, связана с трансформацией типов сооружений, отстроенных на первозданной «стройплощадке». Имеются случаи, когда одно поселение укрепленного типа частично перекрывает другое, при этом руины более раннего поселения, их конфигурация не учитываются поздними строителями (Исиней I – Исиней II; Степное I – Степное II и др.). Есть и такие в плане контуры, которых частично или полностью накладываются друг на друга [21].

Сегодня научные гипотезы разделились, но все еще главенствует мнение о том, что протогорода были своеобразными сакральными центрами, здесь жили и вершили обряды владельцы неких «тайных знаний», сюда собирались на священные празднества соплеменники со всей округи, однако, есть определенные причины усомниться в этом.

Первым научным заблуждением археологов мы считаем, что площадь в центре поселения традиционно по Г.Б. Здановичу принято считать «храмом под открытым небом». Но существует множество фактов опровергающих это. Во-первых: ошибочные выводы сложилось по причине недоисследованности в этой части поселения, фактически выводы делались только по фрагменту раскопа. Единственное, что верно определили археологи – это формы площади. Откуда в «круглоплановом» поселении могла появиться прямоугольная площадка? Форма ее образовалась неспроста, и «сакральность» ее может нести лишь прямое отражение функции этого места. Как и все в древнем мире, прямоугольный центр в Аркаиме, и очевидно, в подобных ему поселениях, имело именно функциональный подтекст. Следует обратить внимание на то, что форма торцов жилищ внутреннего круга со стороны дворов как бы образует этот прямоугольник площади.

Исследуя исторические примеры, изначально обратимся, к азиатским и индоевропейским аналогам.

В древние времена индоиранские города, деревни, дворцы, храмы и даже обычные жилые дома строились таким образом, чтобы в их центре размещалась обитель божества, т.н. Брахмастана. Брахмастхану можно представить в виде квадрата 9x9 на плане. В «Брихат Самхите» сказано: «Домовладелец (яджамана), стремящийся к счастью, должен очень тщательно заботиться о Брахмане (центральном квадрате 9x9). Загрязнение этого места нанесет владельцу дома большой вред» [1]. К сожалению, смысл этого древнего пояснения, связанного с одним из самых важных мест в жилище, утрачен.

Обратимся теперь к европейским, а именно к древнегреческим и древнеримским аналогиям: почти в каждом средиземноморском доме в центре располагался неглубокий бассейн для сбора дождевой воды с крыши. Позже в древнеримских виллах такой бассейн назывался «имплювий»[3]

Достаточно дать краткое описание структуры укрепленного поселения Аркаима, чтобы стало понятно, что в его структуре так же есть такой «имплювий», точнее его прообраз. Центром планировочной структуры является площадь прямоугольной формы, образующая площадку размерами – 25x27 м (правильность ее формы не так важна, как это изначально акцентировалось исследователями, т.к. форма плана Аркаима образовывала, все же, не идеальный круг и площадь, соответственно, не была квадратной, а важно было то, что она была именно выровненная и, судя по всему, хорошо утрамбованная, так же, имели определенное значение ее размеры).

Т.е. площадь в центре Аркаима и подобных ему укрепленных поселениях могла представлять собой бассейн или несколько бассейнов для сбора дождевых и талых вод. По краям этой площади, так же как и во внешнем круге проходил обводной ров для канализационных стоков. Без такой тщательно спланированной системы, жилища центрального круга постоянно бы затапливало дождевой и талой водой. Так же центральная площадка мола использоваться как привязь для лошадей и колесниц, т. к. другого места для этих целей внутри укрепленного поселения не наблюдается.

В исследованиях историков и археологов не так много сказано про эту центральную площадь. «Центром планировочной структуры является площадь. Ее прямоугольная форма образует площадку размерами - 25x27 м, углы обращены к сторонам света. Это ровная, хорошо утрамбованная площадка, в центре которой располагалось кострище. Вероятно, это место выполняло ритуальную и общественно-организационную функцию. Вокруг площади секторами располагались жилища, примыкающие к внутреннему кольцу фортификационных сооружений, имеющему диаметр 85 м»[4]. К сожалению, данные утверждения несколько противоречат реальной складывающейся «картине». Но пока остается неясным, каким образом и для чего в центре мог гореть огонь?

Нам удалось обнаружить одно любопытное описание исследования на поселении Аландское - ближайшем к Аркаиму, где в строительных материалах преобладает глина, значительно дополняют картину. Здесь, во внутристенных помещениях, обнаружены открытые водоводы-желоба и небольшие бассейны для воды. На этом же поселении исследованы отрезки труб, сделанные из дерева и бересты, обмазанные глиной. «Судя по зафиксированному отрезку вертикальной разводки, трубы предназначались для сбора дождевой воды с кровель и транспортировки ее в какие-то особые водоемы» [5, С. 21]. Возможно такие «особые водоемы» располагались на этой площадке. В данном случае, мы, кроме трехчастной анфиладной планировки жилищ имеем еще и аналогичную античной архитектуре систему водосбора.

Таким образом, структура водоснабжения и водоотведения круглопланового укрепленного поселения становится полностью ясна: с внешнего круга вода отводилась по кольцевой улице в ливневую канализацию и далее во внешний ров-отстойник. Таким образом, ров вокруг поселения мог выполнять и фортификационную, и водоотводную функции, особенно это было важно при паводках, когда вода могла выходить из русла реки и заливать поселение извне. Внутренняя водосточная система сбора воды с кровли, выполняла функцию коллектора дождевой и талой воды, которая могла быть так же постоянным запасом воды для поселения.

Укрепленные поселения, помимо жилых функций в то же время выполняли функции производственные или ремесленные. Существует мнение, что «Страна городов» возникла именно здесь из-за доступных медных руд. И крепости были поставлены для защиты рудников и непосредственно самого процесса металлургического производства. Местный металл и орудия уходили далеко за пределы Урала, но, к сожалению, этой теории не найдено научно обоснованных аргументов. Слишком мало изделий было найдено на территории поселений и курганных комплексов, чтобы провести сравнительный анализ, с изделиями из бронзы, найденными на территории как развитых в то время государств, так и считавшихся дикими или кочевыми. Вопрос пока остается открытым. 

Последующие неизвестные причины привели к активным перемещениям населения и формированию новых строительных традиций алакульской и федоровской культур. На площадках руинированных протогородов еще продолжали строить неукрепленные селения, имевшие хаотичную застройку,  состоящие из крупных полуземляночных домов, среди которых традиционно выделяют два типа: «дом земледельца» и «дом гончара» [15, C. 146]. Можно констатировать, что конструктивно-строительные решения не нашли каких-либо существенных изменений с раннесинташтинского этапа строительства, по данным современной археологии. В сооружениях Саргары так же использовалась столбовая каркасная конструкция, состоящая из нескольких рядов столбов высотой до 3 м, на которые опиралась кровля и стены. Края котлована укреплены плетнем или каменной облицовкой, в них были устроены ниши и хозяйственные ямы. Пол в жилищах утрамбован и обмазан глиной [15].

Архитектура протогородов отражала особенности общественного строя, социальной организации культуры и «географической среды». Традиционно муссируется мнение, что синташтинско-петровское общество можно охарактеризовать как «среднемасштабное», значительно продвинувшееся в своем развитии, которое подошло к самому порогу цивилизации и сформировало условия для возникновения государственных отношений, что в свою очередь является так же спорным мнением, т.к. развитие такого общества, где есть колесницы и войско, уже, как минимум, предполагает определенную иерархию внутри этого общества, что возможно только при наличии сформировавшейся государственности (об этом более подробно в монографии). Вся сложность в определении историографической принадлежности синташтинско-петровской культуры состоит в том, что столь ранних государств на территории Средней Азии и Восточной Европы, по данным историков и археологов, не обнаруживается [9].

О существовании и процессе строительства архитектуры протогородов в мифологической форме могут свидетельствовать индоиранские мифы и литературные источники, такие как Авеста и Регведа. В одном из разделов Авесты – «Видевдате» рассказывается, как первый иранский царь – Йима «владелец добрых стад», царь-пастух «Золотого Века», строит первый город, который ему велел построить Ахурамазда для защиты скота, добра, людей от стихийных бедствий. Йима, по повелению Ахурамазды, строит этот город из земли, которую «топчет пятками и мнет руками», как это сказано в Авесте [1]. Возможно, в произведении описано создание земляной архитектуры укрепленных поселений, однако повествование может быть и совершенно не связано поселениями древнего Урала, т.к. архитектура этих поселений не совсем саманная, а скорее деревянная, из клетей и срубов, заполненных саманом.

Так, например хорезмийские «городища с жилыми стенами» и «городища со сплошной застройкой» - реальное отображение укрепленного поселения «вара», описанного в Авесте, так Йима «… построил «вара» длиной в лошадиный бег по всем четырем сторонам жилищем для людей, «вара» длиной в лошадиный бег по всем четырем сторонам загоном для скота. Туда он провел воду по пути длиной в хатр (около 1,5 км). Там он построил жилище, дом, свод, двор, место, закрытое со всех сторон. В широкой части постройки он сделал 9 проходов, 6 – в средней части, 3 – в узкой … и сделал он вход и световое отверстие» [23,  C. 9-10].

Анализируя планировочные структуры можно выстроить единую концепцию планировочных традиций, (см. рис. 1), от поселений синташтинско-петровского типа, до более поздних – среднеазиатских, предположительно преемственных форм.

Характерное представление о схеме плана «городищ со сплошной застройкой» складывается из структуры поселения Джанбас-кала, представляющего единый компактный массив жилищ. Эти дома образовывали поселения, принадлежавшие некогда единому роду, а впоследствии, при распаде родовой организации, так же распались на ряд кварталов-жилищ, заселенных семьями. «Кварталы-жилища или разбросаны между пашнями или представляют единый массив, разделенный узкими проходами» [18, С. 12], постройка совмещала в себе жилые и хозяйственные помещения. Однако стоит отметить параллельность развития традиций градостроительства в различных по удаленности регионах. Например, подобные типы группировки жилых образований были развиты и в странах Востока и в Шумеро-Аккаде во II тыс. до н.э., параллельно с развитием уральских протогородов, так же во II тыс. до н.э. Однако, так называемый «южный тип жилищных образований», распространенный на территории будущей Вавилонии, наиболее схож с «городищами с жилыми стенами», «северный тип» был распространен на территории будущей Ассирии, а на Урале и в Казахстане - «городища со сплошной застройкой». Хорезмийские «городища с жилыми стенами» представляли собой замкнутые крепостные сооружения, огороженные с четырех сторон крепостными стенами. Вдоль них в несколько рядов шли жилые помещения. Крепостные стены являлись одновременно и стенами наружного ряда помещений. Внутри незастроенное пространство предназначалось для общинного скота.

«Городища со сплошной застройкой» по своей структуре еще нельзя назвать городом, это только большие дома, обстроенные в случайном порядке, для которых С.П. Толстов применяет термин «дома-массивы» [24]. В дальнейшем эти поселения объединяются внутри крепостных стен, образуя группы-кварталы, характерные для городов античного периода.  «Городища с жилыми стенами». Их архитектурно-планировочная основа была использована при формировании среднеазиатского города античного периода, в организации структуры крепостных стен, совмещенных с жилыми помещениями.

И последнее, на что мы опиралась как на аналог укрепленным поселениям древнего Урала – это памятник «Дэу-кала - крепость, датируемая хорезмийской керамикой XII—XIII вв. Она представляет собой небольшой круглый форт (диаметр 51,5 м), окруженный мощной (до 2 м толщины) стеной из огромных (до 96 х 53, при толщине 16 см) плит тесаного камня. В середине дворик с колодцем, окруженный каменными жилыми помещениями для гарнизона. Расположение Дэу-кала заставляет видеть в нем форпост военной экспансии поднимающегося Хорезма против Центрального и Западного Хорасана» [описание С.П. Толстова].

Именно этот объект навел на мысль, что укрепленные поселения древнего Урала это подобные, но более ранние формы, чем Дэу-кала, гарнизонных фортов, созданные только не с целью обороны, а с целью экспансии на дикие земли, и подчинение их аборигенных жителей, для целей некоего государства, границы которого пока не обозначены историками.

И вполне возможно, что синташтинцев интересовали далеко не плодородные земли уральского пенеплена или возможность заниматься скотоводством и добычей медной руды, а завоевание и подчинение диких племен, фактически находящихся на технологическом уровне первобытнообщинного строя, о чем говорят массы неукрепленных поселений с примитивной планировкой, структура которых исследована поверхностно.

Вряд ли полукочевые скотоводы и земледельцы могли оказать хоть какое-то сопротивление вооруженному бронзовым оружием конному и колесничему войску. Мирные жители племен могли быть привлечены для работы на рудниках там же на месте, лесозаготовках и при строительстве укрепленных поселений, а так же через систему сообщения между укрепленными поселениями, людей могли, доставлялись до границ некоего государства. Таким образом, если данное утверждение близко к истине, вереница крепостей, подобных Аркаиму и Синташте, должна уходить в четко обозначенном направлении, но, к сожалению, эта теория пока не подтверждается, т.к. дислокация фортов бронзового века сильно ограничена ойкуменой уральской северной степи, за исключением Исинея, который расположен восточнее; и поселения Аландское с отдельными курганами, расположенными вдоль южной оконечности Уральских гор: например, курган Мугуджарам [25]. Другие поселения, в том числе неукрепленные в этом направлении пока не найдены

 

Рис. 1. Сравнительный анализ укрепленных поселений эпохи бронзы на территории Урала и Казахстана и крепостей Средней Азии (Древнего Хорезма) [26].    

Исследователями отмечается, что на ранних этапах градостроительной культуры Средней Азии, выделяются два объемно-планировочных типа организации, так же традиционных для урало-казахстанских поселений – круглое и прямоугольное построение структуры, выраженное в двух основных архитектурно-планировочных приемах: 1) застройка вокруг открытого двора или кольцевая застройка; 2) сплошная застройка смежными комнатами (характерно для поселений Казахстана, на данном этапе исследования).

             

II

Относительно типологии укрепленных поселений древнего Урала, из вышесказанного становится понятным, что это самые что ни наесть гарнизонные форты. Но что это были за древние форты, и какому наследственному типу исторической архитектуры они принадлежали?

Дальнейшая концепция данного исследования построена на сравнении 2-х типов родственных и, в свою очередь, основополагающих форм объектов фортификационной архитектуры – это «бург» и «д

Исторически так сложилось, что в основе всех европейских фортификационных сооружений лежит коренное понятие «бург» (крепость), в дальнейшем формирующее основу европейского города. Например, названия городов сформировавшихся на основе «бурга» в дальнейшем состояли из сочетания двух слов, первое означало наименование местности, имя правителя или то в честь чего был ознаменован город, с приставкой «бург», означавшего то, что город изначально был крепостью, фортом, резиденцией правителя или епископа, и, как правило, первоначально имел донжон: Страсбург, Эдинбург, Агсбург и т.д.

Из многообразия трактовки этого понятия, очевидно, что в целом представление о бурге - однозначно.

Нам достаточно известно о Европейском типе, вероятно первые, деревянные или «земляные» «бурги» появились задолго до средневековья, возможно в железном или даже бронзовом веке, но подробной информации о таких сооружениях практически нет. Возможно, одни из первых «бургов» появились на островах Британии или на территории современной Германии. То, что отличало «бурги» от городищ – это сложная фортификационная система, как правило, они сооружались таким образом, что могли пережить длительную осаду.

Тип сооружения, безусловно относящийся к многообразию типов и форм «прото-фортификационной» архитектуры - Нурага, вероятно являлся предшественником донжона и, следовательно, «бурга» как более ранний тип укрепленного европейского жилища. Древнейшее укрепленное жилище такого типа было обнаружено на Крите и датировано 2100-1570 гг. до н.э. Слово «нурага»  местного происхождения и обозначает круглую башню с наклоненными внутрь стенами, достигающими в высоту 20 м при диаметре 6-12 м. Вход был на 7 - 8 м выше уровня земли. В помещение попадали по приставным лестницам.

По многочисленным описаниям в энциклопедиях, словарях, историко-архитектурной литературы нам достаточно понятно, что это были за сооружения. Так же очевидно, что развитие бурга напрямую связано с развитием европейского общества. Крепость стала градообразующей структурой в средневековье. К сожалению все древнейшие бурги до наших времен сохранились только в руинированном состоянии.

Далее попытаемся осмыслить и определить место в категории объектов фортификационной архитектуры такой тип сооружения, как «дург». Это понятие не так широко известно в европейской культуре как «бург», однако «дург» так же как и «бург» в европейской терминологии, является коренным значением термина «крепость», «форт», «цитадель» и так же применяется в структуре названий некоторых городов и областей в Индоиранских странах.

  

 

Рис. 2. Нурага в Сардинии – прообраз и одна из первичных форм бурга:

А – реконструкция

Б – общий вид на руны

 Дург (инд. दुर्ग जिला) – термин обозначавший древнеиндийские крепостные сооружения - форты или укрепленные поселения, сохранился в некоторых географических названиях современной Индии, например в название административного центра округа, в индийском штате Чхаттисгарх — город Дург [28], т.е. буквально индоиранская «крепость» или «форт».
Достаточно многочисленные попытки историко-археологических и архитектурных, и др. исследований, связанных с укрепленными поселениями на Урале и Северном Казахстане, принадлежащих к бронзовому веку, обнаружили факт существования неких древних сооружений, которые не попадали в типологический контекст архитектуры, и были обозначены как «протогорода», «городища» или «укрепленные поселения». В дальнейшем появились различные научные гипотезы по определению типологии и значения этих сооружений: от первобытнообщинных «жилых массивов» до обсерваторий или сакрально-культовых сооружений, но определенной ясности не было, т.к. укрепленные поселения не находили прямых аналогий среди известных древних сооружений известных в истории древней архитектуры. Причина: прежде всего, крылась в недостаточной исследованности, поверхностной информации о древней архитектуре в целом, а так же скудных данных о структурах древних и древнейших типов поселений, а в частности, скудном фактографическом материале по фортификационным сооружениям древности.

Очевидно, что процессы и технологии создания индоиранской (азиатской) архитектуры всегда шли параллельно европейским традициям архитектурного формообразования, и в то же время отличались основополагающими принципами создания.

Если уральские укрепленные поселения строились по тем же принципам, что и культовые сооружения индоевропейской культуры, то разгадать историческую сущность их замысла непросто без каких бы то ни было дополнительных источников, которые еще необходимо выявить.

Обратим внимание, на культовые сооружения типа «ступа». В культовой архитектуре они имели четкую систему построений - это видно из структуры их планов – совершенно симметричная геометрия, и в описаниях ведических трактатов по архитектуре, в частности по построению храмов сказано об этом подробно. Известно так же, что в этих трактатах, кроме описания правил сооружения культовых построек, имеются ссылки и на правила проектирования фортов, т.е. так называемых «укрепленных поселений» или «городов», как символов царской борьбы за власть. В древней и средневековой литературе еще с ведических времен содержатся упоминания этих сооружений.

В трактате «Ригведа Самита» говорится о племенах, живших в укреплениях под названием «пур», что означает «земляные работы, усиленные каменными стенами» [13]. «Айтерая Брахмана» обращается к трем Агни как к трем фортам, которые не дают асурам (демонам) помешать жертвоприношению. В «Рамаяне» и «Махабхарате» также содержатся упоминания о фортах, а пураны[4] заявляют, что вал и канава — важные элементы в укреплении замка.

Ряд наиболее характерных и исследованных сооружений, которые, предположительно должны быть морфологически и хронологически взаимосвязаны с укрепленными поселениями Древнего Урала, были распространены на территории Древнего Хорезма в разные исторические периоды, в некоторых регионах с позднего неолита вплоть до средневековья.

Если вернуться к описаниям, непосредственно, древнеиндийского форта, то он обозначался термином «дург», что, в приближенном переводе с ведического языка, означает «трудный переход». Тем самым обозначается важность стратегического участка, неприступной стены и рва. Данный тип, по определению укрепленного сооружения, наиболее всего подходит к укрепленным поселениям Урала.

Всего в ведических текстах описано шесть фортов типа «дург»: «дханва дург», или пустынный форт; «махи дург», или грязевой форт; «джала дург» или водный форт; «гири дург» или холмистый форт; «врикша (или вана) дург» или лесной форт; «нара дург» или форт, защищенный людьми [11]. Из них лучшим, согласно трактату, считался «гири дург», хотя в Махабхарате сказано: «самый сильный — нара дург, потому что преданное и честное войско — лучшая зашита царя» [11]. Укрепленные поселения, зафиксированные на Урале, различаются между собой по некоторым морфологическим признакам: величина, форма, мощность, сложность фортификационной системы, особенности планировки и др.

Существовали крупные, мощные фортификации типа Аркаима, Аландского, Синташты, диаметром около 180 м., но под определение индоевропейского города они не попадают, таким образом, их сразу следовало бы исключить из разряда градообразующих поселений. Так же стоит отметить, что существовали и «малые» укрепленные поселения на Урале, такие как: Куйсак, Сарым-Саклы и др., в диаметре менее 100 метров [26]. Почему они были меньше, имея аналогичную морфологию и  типологию, что и крупные укрепленные поселения Урала, возможно, это было связано с экономией ресурсов? – вопрос остается открытым. Это достаточно важный критерий в исследовании данных объектов методом сравнительного анализа, которому было не достаточно уделено внимания в историко-археологических исследованиях.

Одно из наиболее важных условий жизнеобеспечения форта — регулярная поставка воды, что гарантировало его функциональность и автономность во время осады, которая могла длиться в течение нескольких месяцев. Следовательно, при планировании форта древние зодчие старались построить эффективную систему подачи и хранения воды. Источник воды находился неподалеку и держался в тайне, чтобы враг не отравил его. В «Брихат Самхите» говориться, что водные потоки находятся глубоко под землей, и для того чтобы обнаружить их, необходимо понимание топографии окружающей местности. Однако, там, где природных ресурсов воды недостаточно (как, например, в случае фортов в пустыне Раджастан), применялся метод обычного хранения воды в резервуарах [11]. Форты древнего Урала сооружались преимущественно возле рек, внутри поселения рылись колодцы (в каждом доме) и в них всегда была вода, но и в них, по свидетельствам археологов, сооружались специальные водосборники и водостоки для дождевой воды.

В трактатах по «Вастувилье» есть множество текстов, посвященных архитектуре более поздних фортов: Нарада Шилпашастра, Маурья, Апараджита Приччха, Вастумандана, Вастуманджари, Майямата. Эти форты были не просто военными объектами: на их территориях размещались великолепные дворцы.

Наиболее ранний и наиболее исследованный среднеазиатский форт, представляет крепость Кой-Крылган-кала, расположенный в Хорезмийском оазисе и относящийся к IV-III вв. до н.э.

Вполне очевидно то, что у хорезмийских поселений присутствуют почти все морфологические составляющие укрепленных поселений древнего Урала, но не в едином комплексе, а разрозненно в каждом из типов поселений и разных жилых структурах. Например, «жилые стены» представляют собой не что иное, как трансформируемую форму сблокированных жилищ, расположенных секторами по периметру, и составляющих единое целое с оборонительной системой укрепленного поселения. Так же планировочная структура некоторых среднеазиатских сооружений, типа Дэу-кала почти полностью дублирует структуру внутреннего круга жилищ в укрепленных поселениях Урала типа Аркаим или Синташта, но только в камне. Совпадают размеры в плане, и даже, пропорции прямоугольной по форме площади в центре. Объемно-планировочная структура самой же крепости Кой-Крылган-кала почти полностью идентична объемно-планировочной структуре Аркаима, вплоть до размеров в плане и высоты оборонительных сооружений, но функционально она представляет собой не только два кольца крепостных стен с жилищами, а структуру, более подходящую под определение «классического дурга», в центре которого располагался дворец правителя, а к внешней стене, так же как в Аркаиме, примыкали жилища, образуя «жилые стены».


Рис. 3. Дэу-кала форт гарнизонного типа. Древний Хорезм (по С.П. Толстову)  [24]

 

 

Рис.4. Форт Кой-Крыглан-кала. Древний Хорезм (по С.П. Толстову) [24].

 

 
 

Рис. 5. Графическая реконструкция укрепленного поселения Аркаим (общий вид) [26]

 

 

Рис. 6. Графическая реконструкция объемно-планировочного сегмента укрепленного поселения Аркаим [26].

 

 

Рис. 7. Графическая реконструкция функциональной схемы плана жилища Аркаима.

 

  III

И последний вопрос, относительно гипотезы «проектабельности» укрепленных поселений Урала, попытаюсь изложить более кратко.

Для выдвижения гипотезы «проектабельности» укрепленных поселений (далее УП) мы определили 4 возможных способа сделать это:

1. Солярный – буквально предполагает использование солнца (света и тени).

2.   Инструментальный (веревочный) – достаточно примитивный принцип предполагающий наличие базовых измерительных инструментов, в нашем случае наиболее вероятным инструментом измерения может быть веревка и вешка или вертикально стоящая конструкция. Проблема в применении данного принципа заключается в том, что в литературе и научных исследованиях историков и археологов нет прямой достоверной информации, что у жителей УП была достаточно длинная веревка, какой длинны они могли изготавливать и где они ее использовали, хотя это может быть вполне очевидно по многим косвенным источникам: использование веревки в оттисках орнаментов на керамике, наличие конной упряжи (сбруи), поэтому технологии изготовления и применения веревки в различных технологических и бытовых процессах у жителей УП не может вызывать сомнений. Другие измерительные инструменты, которые могли применяться в измерении расстояний, рассматриваются как сопутствующие.

3. Антропометрический – принцип, который рассматривает человека как измерительный инструмент. Меры длинны: фаланга пальца, палец, стопа, шаг, локоть, и др. были известны с древнейших времен.

4.    Смешанный на основе мандалы – наиболее вероятный принцип построения УП, т.к. практически в любую единицу измерения древности были заложены антропометрические основы, поэтому смешанный тип нам наиболее интересен в качестве проверки искомой гипотезы моделирования на основе или с помощью мандалы как базового инструмента.

 

Рис. 8. Васту-пуруша-мандала, рисунок из индийской книги по архитектуре [6]

 

Рис. 9.

 

Рис. 10. 

 

Рис. 11

 

 

          ЗАКЛЮЧЕНИЕ

А теперь кратко подведем итоги нашего исследования.

Начнем с того, что в изучении типологической принадлежности укрепленных поселений древнего Урала поставлена не вполне уверенная, но все же точка, т.к. сколько бы мы не сравнивали и не пытались сопоставлять те или иные аналоги, преемственность и развитие этих сооружений – очевидны. Укрепленные поселения Урала  не могли появиться не откуда и уйти бесследно в никуда.

Определение принадлежности этих поселений к той или иной цивилизации или известной этнографической области, где развивалась иерархия общественных отношений, вписывающаяся в рамки представления о государственности – остается вопросом №1 в изучении миграций народов Европы и Средней Азии и выходит за рамки историко-архитектурного исследования.

Абсолютно очевидно, что морфология определенных типов сооружений изначально носит признаки идентичности и это связано совсем с другими процессами, нежели преемственность или наследственность архитектурных и градостроительных традиций. Эта схожесть морфологии форм объектов и есть первый признак, подтверждающий ту или иную типологию сооружения, а сооружение, в котором впервые фиксируются те или иные морфологические признаки, мы обозначили «протоархитектурой» или «протоархитектурным сооружением». Здесь можно сделать определенные выводы, что архитектура всегда зарождалась только в цивилизации, а протоархитектура, всегда возникала вне цивилизации, и государственного строя, но она давала начало технологиям, архитектурным традициям и была точкой отсчета того или иного типа сооружения в исторической архитектуре.

Ответили ли мы на вопрос: к чему же относятся укрепленные поселения древнего Урала, к протоархитектуре или к архитектуре? Укрепленные поселения древнего Урала относятся именно к определенному типу архитектуры, и это доказывает ход исследования, в процессе анализа и базовой (теоретической) исторической реконструкции синташтинского укрепленного поселения Аркаима. Ведь существуют и более ранние формы: например, «укрепленное жилище»; по крайней мере, такие формы обнаружены в Европе, Южной Америке и др. местах: нурага, пуэбло, и т.п. А тип фортификационного сооружения «дург» или, иначе говоря, индоевропейский форт не может быть протоархитектурой, т.к. ему так же должны предшествовать этапы развития архитектуры от первых форм укрепленного жилища - такая форма и будет считаться протоархитектурой для дурга, а, следовательно, и для укрепленного поселения Ур

Поскольку укрепленные поселения древнего Урала относятся к архитектуре, то они не могут быть вне цивилизации и государственного строя, что в свою очередь исключает их из разряда автохтонных объектов протоархитектуры, зарождающейся вне цивилизации.

Третий вопрос, на который, как мы считаем, исследование дает ответ – это «проектабильность» укрепленных поселений Древнего Урала. Изначально ставился вопрос: как могли древние зодчие без знаний о геометрии, без чертежей, без письменности и, вероятно без вычислений, практически «вслепую» создать такие сооружения? Это вопрос, который породил больше всего споров в научных и псевдонаучных кругах, разбил исследователей на астрологов, «цифрологов», научных фантастов и др. И ни одна из выдвинутых гипотез, по нашему мнению, так и не была доказана, все они так и небыли до конца проверены, а под «град» этих гипотез попал, прежде всего, Аркаим, как наиболее «раскрученный» в СМИ.

В ходе работы над диссертацией и научными публикациями было проанализировано множество «ложных» и имеющих право на существование гипотез по созданию этих укрепленных поселений, но ни в одной из них не описывалось, КАК они могли создаваться, не было никаких последовательных представлений об этом. Как правило, все теории носили спонтанно-надуманный характер, в частности, объясняя, что собой представляет, к примеру, Аркаим, какие закономерности он отражает, как он «хорош», «невероятен» и «замечателен», но почему-то никто даже и не пытался реконструировать сам процесс его создания. Сейчас это вполне понятно, почему: потому что нет, и не было единого мнения на счет такого «универсального»  способа, и как оказалось недостаточность археологических данных о «планиграфии», строительных материалах и технологиях создали такую брешь в исследовании, и усугубили сложность реконструкции процесса создания укрепленных поселений. Такая проблема характерна почти для всех древних сооружений, начиная Египетскими пирамидами, заканчивая древними кромлехами. И в том и в другом случае ученые ломают голову над реконструкцией технологий процесса создания сооружения, имея в наличии огромные накопленные знания, подробнейшие археологические материалы, но, не смотря на это, единогласия - не существует, а равноправно сосуществуют и развиваются несколько моделей технологии создания египетских пирамид, к примеру.

К сожалению, не существует ни одной убедительной модели процесса создания укрепленного поселения древнего Урала. Пока есть только умозрительные или «аналоговые» реконструкции, н.р. по типу городищ, средневековых оборонительных сооружений. Но ведь совершенно убедительно доказано, что они не похожи на средневековые городища, а, следовательно, и создавались они иначе, по другим технологиям.

Один из ключевых вопросов в исследовании – это попытка воссоздания архитектурно-технологических процессов планирования и укрепленных поселений древнего Урала на начальном этапе закладки, т.е. до начала самих строительных работ. Этап «разметки» или этап заложения укрепленного поселения для нас наиболее важен, так как он отражает основу и дает «ключ» к дальнейшему пониманию всех технологических процессов по созданию его объемной формы.

Для развития поставленной гипотезы относительно определенного способа заложения и разбивки плана укрепленного поселения, мы опирались на результаты собственных исследований, что дало возможность на этом этапе определиться с исходными данными, а именно: в качестве «прототипа» реконструкции был взят Аркаим, а так же четыре возможных способа построения (разметки) плана Аркаима, с помощью которых, теоретически, можно разметить на местности, и в итоге, построить сооружения подобные по форме и структуре, применяя только известные нам навыки и знания. Эти способы были выведены путем дифференциации и отсева всего лишнего, оставляя только теоретически возможные для того технологического уровня и знаний которыми могли обладать синташтинцы. Область их знаний так же выведена из предыдущих исследований, в частности возможное применение для сооружения укрепленных поселений принципов построения мандалы или возможно самой мандалы как инструмента или способа построения. Во всех четырех принципах, допускается возможность использовать мандалу как основу.

Безусловно любой подобный эксперимент необходимо доводить до натурного воплощения, но к сожалению, пока это не представляется возможным, поэтому все было перенесено на виртуальное моделирование, чего было вполне достаточно чтобы доказать состоятельность гипотезы и правильность выбранного пути.

Без каких либо затруднений был построен схематичный план укрепленного поселения Аркаим на основе мандалы. Построенный таким способом, он совпал с геодезическим (археологическим) планом с незначительными погрешностями и уточнениями, что убедительно доказало возможную состоятельность принятой гипотезы (см. рис.9,10,11).

       Литература:

1.  Авеста в русских переводах/ сост. И.В. Рак. – Спб., 1997.

2.  Аркаим — Синташта: древнее наследие Южного Урала : к 70-летию Г. Б. Здановича; сб. науч. тр.: в 2 ч. / отв. ред. Д. Г. Зданович ; редкол.: Н. Б. Виноградов, С. А. Григорьев, А. В. Епимахов ; Челяб. гос. ун-т ; Ист.-культур. заповедник обл. значения «Аркаим». Челябинск : Изд-во Челяб. гос. ун-та, 2010.

3. Аркаим. По страницам древней истории Южного Урала/ науч. ред. Г.Б. Зданович и др. – Челябинск: Крокус, 2004.

4. Архитектура поселения Аркаим: тезисы докладов всероссийской науч. конф. археологов: Маргулановские чтения. – М., 1992.

5.  Ашимхина Л.И., Петрин В.Т., Чебакова Т.Н. и др. Исследования в Брединском районе Челябинской области: археологический отчет за 1973 г./ Л.И. Ашимхина, В.Т. Петрин, Т.Н. Чебакова и др. – М.: Наука, 1974.

6.   URL: http://pro.corbis.com

7. Виноградов Н.Б. Хронология, содержание и культурная принадлежность памятников синташтинского типа бронзового века в Южном Зауралье/ Н.Б. Виноградов// Вестник Челябинского гос. пед. ин.-та. – 1995. – №1.  – С. 64-66.

8.   Гармонизация пространства Страны Городов: тезисы докладов  XIV Урал. археологич. совещания. – Челябинск, 1999.

9.  Генинг В.Ф. и др. Синташта 1: Археологические памятники арийских племен Урал. – Казахст. степей: в 2-х ч. Ч. 1/ В.Ф. Генинг и др. – Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 1992.

10.  An anthology of the epics and Puranas, ed. by S. K. De and R. C. Hazra, New Delhi, 1959.

11. Неаполитанский С.М. Сакральная Архитектура. Города Богов – М.: Издательство института метафизики, 2008 г. - 568 стр.

12. Дергачева М.И., Васильева Д.И. Влияние жизнедеятельности человека в местах поселений средней бронзы степного Заволжья на состояние гумуса и свойства почв/ М.И. Дергачева, Д.И. Васильева. – Новосибирск, 2003.

13.  Сингх Д. Системная основа развития древнеиндийских поселений/ Д. Сингх// Наука и общество. Человеческие поселения. – 1986. –  № 3. – С. 27 – 37.

14. Зданович Г. Б. Аркаим – «Страна городов»: Археологические очерки/ Г.Б. Зданович. – Челябинск: Крокус, 2003.

15.  Зданович Г.Б. Бронзовый век урало-казахстанских степей (основы периодизации)/ Г.Б. Зданович. – Свердловск: изд. Уральского ун-та, 1988.

16. Зданович Г.Б., Батанина И.М. Археологический атлас Челябинской области: Степь-лесостепь. Кизильский район/ Г.Б.Зданович, И.М. Батанина.– Челябинск, 2003.

17. Куприянова Е.В. Миры Аркаима: мужчины, женщины, дети. Аркаим и «Страна городов»: Археологические очерки/ Е.В. Куприянова. –  Челябинск, 2003. – С. 41-58.

18.  Лавров В.А. Градостроительная культура Средней Азии (с древнейших времен до 2-й пол. 19 в.)/ В.А. Лавров. – М. Стройиздат, 1950.

19. Левит А.И., Миронычева-Токарева Н.П. Степные и лесостепные ландшафты юга Челябинской области и их трансформация/ А.И. Левит, Н.П. Миронычева-Токарева, науч. ред. С.Я. Кудряшова, отв. ред. Н.О. Иванова. – Челябинск: Крокус, 2005.

20.  Ригведа: Избранные гимны/ пер., коммент. и вступ. ст. Т.Я. Елизаренковой. – М., 1972.

21. Россия и Восток: проблемы взаимодействия: тезисы докладов пятой всеросс. археологич. конференц. Ч. 1. –  Челябинск, 1995.

22.  Справочник архитектора/ А.Г. Лазарев, А.А. Лазарев, Е.О. Кудинова. – Ростов н/Д.: Феникс, 2006.

23.  Толстов С.П. Новые материалы по истории культуры древнего Хорезма/ С. П. Толстов// Вестник древней истории. – 1946. – №1. – С. 6-28.

24.  Толстов С.П. По следам древнехорезмийской цивилизации/  С.П. Толстов. – М.-Л.: АН СССР, 1948.

25. Н.С.Савельев, А.Ф.Яминов. Улак-1 – новое укрепленное поселение эпохи бронзы в Башкирском Зауралье // Народы Южного Урала и их соседи в древности и средневековье: Материалы международной научной конференции, посвященной 70-летию крупного археолога-историка и общественного деятеля, члена-корреспондента АН РБ, профессора Н.А.Мажитова. – Уфа: БашГУ, 2004. – 254 с. – С.204 – 215.

26. Ульчицкий О.А. Особенности архитектуры протогородов древнего Урала (на примере Аркаима): дис. …канд. архит. наук. – Екатеринбург, 2006.

27. Thompson, A.Hamilton. The English castle: an account of its development as a military structure / Thompson, A.Hamilton. – N-Y: Dover  ed., 2005.

28.  URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/Дург_(округ)


1  Памятник № 545 в «Реестре археологических памятников») [16, С. 140-141]

2  Совокупность характерных элементов и явлений живой и неживой природной среды обитания, вовлеченных в процесс урбанизации (освоение природной среды) [22, C. 75]

3  также имплювиум, лат. impluvium от in — «в» + pluvia — «дождь», букв. «водосбор»

4  Пураны (от санскр. пурана, буквально — древний), канонические тексты индуизма. Древнейшие Пураны восходят к середине 1-го тыс. до н. э., но основные, дошедшие до нас тексты возникли главным образом во 2-й половине 1-го тысячелетия. Наиболее известными в литературных и исторических отношениях считаются Маркандея-пурана, Ваю-пурана, Вишну-пурана, Бхагавата-пурана и Матсья-пурана [10].

 
« аркаим - страна кард: эмпирика пространства зауральской среды


сайт создан ТГ Дизайн вовремя

© 2010-2015 Аркаим-А

При использовании материалов прямая гиперссылка обязательна.